?

Log in

No account? Create an account
Гаршин и личностный миф. - Всеволод Михайлович Гаршин [entries|archive|friends|userinfo]
Всеволод Михайлович Гаршин

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Гаршин и личностный миф. [Mar. 1st, 2007|08:07 pm]
Всеволод Михайлович Гаршин

ru_garshin

[jurchit]
В институте у меня был чудесный преподаватель Сергей Маратович Телегин. Он основатель одного из методов анализа литературных произведений - метода мифореставрации. Мне посчастливилось писать у него диплом и начинать диссертацию. Дело прошлое, но весьма интересное. Предлагаю вашему вниманию свою статью, где пытаюсь с помощью метода мифореставрации анализировать творчество Всеволода Михайловича Гаршина.


Личностный миф

(Статья печатается по книге «Миф-Литература-Мифореставрация. Сборник статей.М.-Рязань: «Узоречье». -2000.-156 с. С.110-114)

Конец века. История свидетельствует: межвековью свойственен всплеск культуры, для которой характерно обращение к потаенным чувствам человека - к его подсознательному и бессознательному, как определяют это психологи. В литературе это проявляется в особых внутренних монологах героев, в отчужденности их от внешнего мира, в создании писателями образов героев “не от мира сего”, наконец, в распространенности сюжетов о жизни людей искусства. Возникает вопрос: в чем причина подобного интереса?

Рубеж веков период, когда старое — пусть где-то неприятное, даже ужасное, но все же знакомое и понятное — уходит, а новое страшит своей неизведанностью. Этот страх всеобъемлющ, а потому, как всякое чувство толпы, достигает чудовищных размеров и силы. Люди чувствуют себя беспомощными перед неизвестностью будущего и пытаются скрыться от гнетущего их чувства, для чего создают себе собственную реальность, иначе говоря, творят личностный миф.

Разумеется, сотворение личностного мифа может происходить не только в период межвековья — это вообще один из способов проявления “Я”, но для мифотворчества необходимо особое мифологическое сознание. Сутью мифологического сознания становится признание существования и создание второй реальности[1]. Реальность эта должна строиться по законам мифа, основной из которых – синкретизм. Мифологическое сознание познает целое через частное, отсюда и нерасчлененность вещи и ее атрибута, материального и идеального, субъекта и объекта. Миф может создаваться на основе коллективного или личного бессознательного, которые, по теории КГ. Юнга, присутствуют у каждого человека.

Как считает КГ. Юнг, в каждом отдельном человеке есть “изначальные” образы, то есть «унаследованные возможности человеческого представления в том его виде, каким оно было издавна»[2]. Эти образы ученый называет архетипами — именно они составляют коллективное бессознательное.

Другой пласт — личное бессознательное, которое «содержит утраченные воспоминания, вытесненные (намеренно забытые) тягостные представления, так называемые подпороговые (сублиминальные) восприятия, то есть чувственные перцепции, которые были недостаточно сильны, чтобы достичь сознания, и, наконец, содержания, которые еще не созрели для сознания»[3].

Личное бессознательное есть у каждого, но не каждый способен к мифотворчеству, а тем более далеко не каждый личностный миф достоин изучения.

Разговор о присутствии личностного мифа в творчестве Гаршина представляется уместным и правомерным. Как известно, писатель страдал тяжелым душевным недугом. Люди, подверженные подобным болезням, создают собственную, отличную от нашей, реальность, иначе говоря, личностный миф, в котором и находятся, Это и является причиной болезни:

человек теряет связь с объективной реальностью, зачастую полностью погружаясь в реальность мифологическую. Следует отметить, что душевная болезнь, конечно же, не является необходимым условием мифосознания. Это, скорее, следствие, а не причина способности человека творить миф, ведь если предположить что познание тайны мифа равноценно познанию тайны человека, мира, то последующее нарушение душевного равновесия неудивительно — не каждый может нести Великое Знание. С другой стороны, психологическая патология есть отклонение от нормы, а для подавляющего большинства людей знание Тайны мира отнюдь не является нормой. Кроме того, создавая личностный миф, человек трансформирует в реальность бессознательное, а это в большей или меньшей степени свойственно почти каждому человеку, только у одних бессознательное проявляется в снах, у других — в необъяснимых страхах, а у талантливых людей — в произведениях искусства (талант позволяет проникнуть и в коллективное бессознательное, тогда к личностному мифу добавляется древний коллективный миф, что и придает произведению сакральный смысл).

Всеволод Михайлович Гаршин дважды полностью терял связь с реальным миром. Кроме того, у него периодически, как правило, каждое лето, случались тяжелые приступы меланхолии. Произведения свои писатель создавал именно во время этих приступов. Вот как рассказывает об этом дядя Гаршина, Владимир Степанович Акимов, у которого писатель отдыхал после сильного обострения болезни: «Как-то раз, поздней весной, я, ободренный чудесным ходом исцеления Всеволода, шутя упрекнул его в том, что он ничего не пишет; тут он сознался мне, что состояние его души в настоящее время совершенно неудобно для литературного труда и что почти все, что он до сих пор написал, являлось в то время, когда на него «находило». Не знаю, делал ли он кому-нибудь подобное признание, но как он был прав, бедный!»[4]

Известно также, что писатель посещал лекции по психиатрии на Сабуровой даче, читал специальною литературу на эту тему. Можно предположить, что Гаршин использовал полученные знания для создания образов своих героев, которые часто творят личностные мифы и живут в них.

Одним из примеров подобного мифотворчества, вероятно, можно считать личностный миф Лопатина, героя повести «Надежда Николаевна». Лопатин - натура творческая, и, как у всякого истинного художника, сознание его способно существовать как в реальном, так и в нереальном (мифологическом) мире. Часто художник способен различать эти миры, но бывает, что он теряет ориентиры.

Объективная реальность у Лопатина, особенно после пережитого потрясения, настолько близко соприкасается с мифологической, что он пытается к реальной жизни применить законы мифа. Жизнь в мире реальности для него стала невыносимой, и он, видимо, хочет уподобить ее жизни мифологической. Так, например, мифу свойственен закон элементарно-чувственного восприятия мира, то есть все абстрактное материализуется, упрощается до привычного, понятного (перенесение, персонификация, может быть, анимизм). Древние действовали по этому закону, дабы избавиться от страха перед непознанным. Лопатин использует его, чтобы сбросить груз воспоминаний: «Я не могу отделаться от своих воспоминаний, и странная мысль пришла мне в голову. Может быть, если я изложу их на бумаге, я этим покончу все свои счеты с ними.. Может быть, они оставят меня и дадут спокойно умереть. Вот странная причина, заставляющая меня взяться за перо»[5]. Кроме того, Лопатин, сам того не подозревая, применяет распространенный способ, используемый психиатрией для трансформации бессознательного в сферу сознания и последующего за тем лечения.

Личное бессознательное базируется на подавленных воспоминаниях, желаниях, страхах. Оно может проявляться в снах, поступках человека. Иногда какой-либо инстинкт или комплекс представлений концентрирует на себе максимальную сумму психологической энергии. Таким образом он принуждает «Я» служить ему. «Я» может настолько сильно притянуться этим сгустком психоэнергии, что идентифицирует себя с ним (мифологический закон отождествления, неразличения). Так возникает мания, или одержимость, которая может создать гениальное произведение искусства, а может тяжелейшим образом нарушить психологическое равновесие. Именно такая одержимость помогла Лопатину написать прекрасный портрет

Шарлотты Корде, она же привела в сумасшедший дом героя рассказа Гаршина «Красный цветок».

В рассказе «Красный цветок» можно заметить интересное слияние личностного и коллективного мифов, а точнее, переход архетипа в личностное бессознательное. Главный герой этого произведения — сумасшедший, одержимый идеей спасти мир. Зло— общечеловеческое понятие, мифологема, как и Спаситель, это элементы коллективного мифа. Герой Гаршина входит в этот коллективный миф и начинает воспринимать и проецировать его через призму своей личности. Таким образом древний миф принимает современные формы и получает еще одну долю субъективизма, то есть продолжает жить.

Самый интересный вопрос, связанный, скорее всего, именно с личным бессознательным, кроется в творчестве самого Гаршина. Дело в том, что почти все его произведения написаны на основе реальных фактов, но здесь можно наблюдать интересное несовпадение: если в реальности человек умирает, то Гаршин оставляет его в живых (“Четыре дня), а если же прототип героя жив, в произведении писателя он умирает («Трус»).

Следует отметить, что тема смерти с детства волновала Гаршина. Еще будучи гимназистом он написал сочинение под названием “Смерть”, где описал предсмертные минуты своего знакомого. Юный автор размышляет о чувствах, владеющих человеком перед лицом смерти. В этой детской работе не заметно страха смерти, мало того, Гаршин называет ее непременной обязанностью человека.

Как известно, личное бессознательное непосредственно связано с детскими впечатлениями, страхами — именно они его основа. В дальнейшем Гаршину не раз приходилось сталкиваться со смертью. Судя по некоторым письмам писателя, в смерти он видел избавление от страданий, принесенных болезнью. Однако самоубийство для него было неприемлемо, поэтому свое бессознательное желание Гаршин перенес на героев, что вполне отвечает мифологическим законам проекции, перенесения. Он трансформировал желание смерти на героев своих произведений, только счастье приходит к ним не после смерти, а непосредственно перед нею. В этом, вероятно, проявляется его вполне понятное желание обычного человеческого счастья, а так как Гаршин не считал для себя возможным достижение его при жизни, то все происходит на границе двух миров: реального и потустороннего.

Мотив синкретизма счастья и смерти звучит во многих произведениях Гаршина («Ночь», «Надежда Николаевна», «Трус», «Сказка о жабе и розе») и требует подробного рассмотрения как особенность творчества этого писателя.

В заключение следует отметить, что личностный миф присутствует в произведениях Вс.М.Гаршина, но расшифровать, понять его глубинный смысл можно, лишь тщательно изучив архивные материалы, потому что личное бессознательное основывается на жизненном опыте человека, что и отличает его от коллективного бессознательного, основа которого — многократно повторенный опыт предков.



[1] Телегин С.М. Философия мифа. Введение в метод мифореставрации. М., 1994. С. 50

[2] Юнг К.Г. Собрание сочинений. Психология бессознательного. М., 1994. С. 104.

[3] Там же. С. 106.

[4] Красный цветок. – Литературный сборник. В память Вс.М.Гаршина. СПб. 1889. С. 14.

[5] Гаршин В.М. Избранное. М., 1985. С. 233.

LinkReply