?

Log in

No account? Create an account
В.М.Гаршин. Автобиография - Всеволод Михайлович Гаршин [entries|archive|friends|userinfo]
Всеволод Михайлович Гаршин

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

В.М.Гаршин. Автобиография [Feb. 28th, 2007|06:09 pm]
Всеволод Михайлович Гаршин

ru_garshin

[jurchit]
Мне выпала честь опубликовать в этом сообществе первый материал о замечательном русском писателе Всеволоде Михайловиче Гаршине. Думаю, никто не скажет о нем лучше, чем он сам, а потому предлагаю вашему вниманию его автобиографию. Хочу заметить, что это своего рода эксклюзив, т.к. в современных изданиях сочинений Гаршина автобиографии нет (по крайней мере в тех, что попадались мне на глаза). Я нашла ее в книге"Полное собрание сочинений В.М.Гаршина", изданной в 1910 году в Санкт-Петербурге.

10

ВС.М. ГАРШИН

(Черты его жизни и деятельности)
Автобиографическая заметка

        Род Гаршиных — старинный дворянский род. По семейному преданию, наш родоначальник, мурза Горша, или Гарша, вышел из Золотой орды при Иване III и крестился; ему или его потомкам были даны земли в нынешней Воронежской губернии, где Гаршины благополучно дожили до нынешних времен и даже остались помещиками в лице моих двоюродных братьев, из которых я видел только одного, да и то в детстве. О Гаршиных много сказать не могу. Дед мой Егор Архипович был человек крутой, жестокий и властный: порол мужиков, пользовался правом primae noctis и заливал кипятком фруктовые деревья непокорных однодворцев. Он судился всю жизнь с соседями из-за каких-то подтопов мельницы и к концу жизни сильно расстроил свое крупное состояние, так что отцу моему, одному из четверых сыновей и одиннадцати или двенадцати детей, досталось только семьдесят душ в Старобельском узде. Странным образом отец мой был совершенной противоположностью деду: служа в кирасирах (в Глуховском полку) в николаевское время, он никогда не бил солдат: разве уж когда очень рассердится, то ударит фуражкой. Он кончил курс в 1-й московской гимназии и пробыл года два в московском университете на юридическом факультете, но потом, как он сам говорил, «увлекся военной службой» и поступил в кирасирскую дивизию. Квартируя с полком на Донце и ездя с офицерами по помещикам, он познакомился с моею матерью Е.С. (Екатериной Степановной), тогда еще Акимовою, и в 1848 году женился.
        Её отец, помещик Бахмутского уезда Екатеринославской губернии, отставной морской офицер, был человек очень образованный и редко-хороший. Отношения его к крестьянам были так необыкновенны в то время, что окрестные помещики прославили его опасным вольнодумцем, а потом - и помешанным. Помешательство его состояло, между прочим, в том, что в голод 1813 года, когда в тех местах чуть не полнаселения вымерло от голодного тифа и цинги, он заложил имение, занял денег и сам привез «из России» большое количество хлеба, который и раздал голодавшим мужикам, своим и чужим. К сожалению, он умер очень рано, оставив пятерых детей; старшая, моя мать, была еще девочкой, но его заботы о воспитании её принесли плоды, и после его смерти по-прежнему выписывались учителя и книги, так что ко времени выхода замуж моя мать сделалась хорошо образованной девушкой, а по тогдашнему времени и для глухих мест Екатеринославской губернии — даже редко образованной.
        Я родился третьим (в имении бабушки, в Бахмутском уезде) 2-го февраля 1855 года, за две недели до смерти Николая Павловича. Как сквозь сон помню полковую обстановку, огромных рыжих коней и огромных людей в латах, белых с голубым колетах и волосатых касках. Вместе с полком мы часто переезжали с места на место; много смутных воспоминаний сохранилось в моей памяти из этого времени, но рассказать я ничего не могу, боясь ошибиться в фактах. В 1858 году отец, получив наследство от умершего деда, вышел в отставку, купил дом в Старобельске, в 12 верстах от которого было наше имение, и мы стала жить там. Во время освобождения крестьян отец участвовал в харьковском комитете членом от Старобельского уезда. Я в это время выучился читать; выучил меня по старой книжке «Современника» (статьи не помню) наш домашний учитель П.В.Завадский, впоследствии сосланный – за беспорядки в Харьковском университете – в Петрозаводск и теперь уже давно умерший.
        Пятый год моей жизни был очень бурный: меня возили из Старобельска в Харьков и из Харькова в Одессу оттуда в Харьков и назад в Старобельск (все это на почтовых, зимою, летом и осенью); некоторые сцены оставили во мне неизгладимое воспоминание и, быть может, следы на характере. Преобладающее на моей физиономии печальное выражение, вероятно, получило свое начало в ту эпоху.
        Старших братьев отправили в Петербург; матушка поехала с ними, а я остался с отцом. Жили мы с ним то в деревне, в степи, то в городе, то у одного из моих дядей в С. (Старобельском) же уезде. Никогда, кажется, я не перечитал такой массы книг, как в три года жизни с отцом, от пяти до восьмилетнего возраста. Кроме разных детских книг (из которых особенно памятен мне превосходный «Мир Божий» Разина), я перечитал все, что мог едва понимать из «Современника», «Времени» и других журналов за несколько лет. Сильно на меня подействовала Бичер-Стоу («Хижина дяди Тома» и «Жизнь негров»). До какой степени свободен был я в чтении, может показать факт, что я прочел «Собор парижской Богоматери» Гюго в семь лет и, перечитав его в 25, не нашел ничего нового, а «Что делать?» читал по книжкам в то самое время, когда Чернышевский сидел в крепости. Это раннее чтение было, без сомнения, очень вредно. Тогда же я читал Пушкина, Лермонтова («Герой нашего времени» остался совершенно непонятым, кроме Бэлы, о которой я горько плакал), Гоголя и Жуковского. В 1863 г. матушка приехала за мною из Петербурга и увезла с собою. 15-го августа въехали мы в него после путешествия из Старобельска до Москвы на перекладных и от Москвы по железной дороге; помню, что Нева привела меня в неописанный восторг (мы жили на Вас. остр.), и я начал даже с извозчика сочинять к ней стихи с рифмами «широка» и «глубока».
        С тех пор я — петербургский житель, хотя часто уезжал в разные места. Два лета провел у П.В.Завадского в Петрозаводске; потом одно на даче около Петербурга; потом жил в Сольце, Псковской губ., около полугода; несколько лет живал по летам в Старобельске, в Николаеве, в Харькове, в Орловской губернии, на Шексне (в Кирилловском уезде). Последний мой отъезд из Петербурга был очень продолжителен, я прожил около полутора лет в деревне у одного из своих дядей, В.С.Акимова, в Херсонском уезде, на берегу Бугского лимана.
        В 1964 году меня отдали в 7-ю спб. гимназию, в 12-й л. Вас. остр. Учился я вообще довольно плохо, хотя не отличался особенною леностью: много времени уходило на постороннее чтение. Во время курса я два раза болел и раз остался в классе по лености, так что семилетний курс для меня превратился в десятилетний, что, впрочем, не составляло для меня большой беды, так как я поступил в гимназию 9 лет. Хорошие отметки я получал только за русские «сочинения» и по естественным наукам, к которым я чувствовал сильную любовь, не умершую и до сих пор, но не нашедшую себе приложения. Математику искренно ненавидел, хотя трудна она мне не была, и старался по возможности избегать занятий ею. Наша гимназия в 1866 году была преобразована в реальную гимназию и долго служила образцовым заведением для всей России (теперь она 1-е реальное училище). Мне редко случалось видеть воспитанников, которые сохранили бы добрую память о своем учебном заведении; что касается до седьмой гимназии, то она оставила во мне самые дружелюбные воспоминания. К В.Ф.Эвальду (директор в мое время, директор и теперь) я навсегда, кажется, сохраню хорошие чувства. Из учителей я с благодарностью вспоминаю В.П.Геннинга (словесность) и М.М.Федорова (ест. история); последний был превосходный человек и превосходный учитель, к сожалению, погубленный рюмочкой. Он умер несколько лет тому назад.
        Начиная с 4-го класса, я начал принимать участие (количественно, впрочем, весьма слабое) в гимназической литературе, которая одно время у нас пышно цвела. Одно из изданий, «Вечерняя газета», выходило еженедельно аккуратно в течение года. Сколько помню, фельетоны мои (за подписью «Агасфер») пользовались успехом. Тогда же я под влиянием «Илиады» сочинил поэму (гекзаметром) в несколько сот стихов, в которой описывался наш гимназический быт, преимущественно — драки.
        Будучи гимназистом, я только первые три года жил в своей семье. Затем мы со старшими братьями жили на отдельной квартире (им тогда было 16 и 17 лет); следующий год прожил у своих дальних родственников, потом был пансионером в гимназии; два года жил в семье знакомых петербургских чиновников и наконец был принят на казенный счет.
        Перед концом курса я выдержал тяжелую болезнь, от которой едва спасся после полугодового лечения. В это же время застрелился мой второй брат...
        Не имея возможности поступить в университет, я думал сделаться доктором. Многие из моих товарищей (предыдущих выпусков) попали в Медицинскую академию и теперь доктора. Но как раз ко времени моего окончания курса Делянов подал записку покойному государю, что вот, мол, реалисты поступают в Медицинскую академию, а потом проникают из академии и в университет. Тогда было приказано реалистов в доктора не пускать. Пришлось выбирать какое-нибудь из технических заведений: я выбрал то, где поменьше математики, — Горный институт. Я поступил в него в 1874 году. В 1876 хотел уйти в Сербию, но, к счастью, меня не пустили, так как я был призывного возраста. 12-го апреля 1877 г. я с товарищем (Афанасьевым) готовился к экзамену из химии; принесли манифест о войне. Наши записки так и остались открытыми: мы подали прошение об увольнении из института и уехали в Кишинев. В кампании я был до 11-го августа, когда был ранен. В это же время, в походе, я написал свою первую, напечатанную в ,,От. Зап.”, вещь «Четыре дня». Поводом к этому послужил действительный случай с одним из солдат нашего полка (скажу кстати, что сам я ничего подобного никогда не испытал, так как после раны был сейчас же вынесен из огня).
        Вернувшись с войны, я был произведен в офицеры, с большим трудом вышел в отставку (теперь опять меня зачислили в запас). Некоторое время (полгода) слушал лекции в университете (по историко-филологическому факультету). В 1880 г. заболел и по этому-то случаю прожил долго в деревне у дяди. В 1882 г. вернулся в Петербург, в 1883 г. женился на Н. М. (Надежде Михайловне) Золотиловой; в том же году поступил на службу секретарем в железнодорожный съезд.

                                                                                                                                                        23 августа 1884 г. СПБ.

LinkReply

Comments:
[User Picture]From: i_am_fluff
2007-03-01 07:39 pm (UTC)
+=
я прочел «Собор парижской Богоматери» Гюго в семь лет и, перечитав его в 25, не нашел ничего нового
+=

как-то даже жалко его всегда было за это. а вообще, кажется, я эту автобиографию читал, причём в советском издании.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: jurchit
2007-03-01 08:51 pm (UTC)
Я же ручалась только за те издания, что есть у меня (их 3). Прекрасно, если автобиография есть где-то еще.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: i_am_fluff
2007-03-01 07:42 pm (UTC)
тем не менее спасибо за почин.
(Reply) (Thread)